Rss

Карма

Наверное, я и не вспомнил бы эту историю, если б в ней не было того, что мы называем мистикой, что-то из ряда вон выходящего. И поскольку это происходило в относительно короткий отрезок времени, это мистическое проявилось в нечто назидательное и поучительное.

Дело происходило в конце 70-х. Кто помнит это время, понимает, что это было время жуткого дефицита, полной деградации власти.

Мой приятель Толик работал тогда на стройке, монтажником. Работа наверху и в жару, и в холод требует от человека немалой выносливости и выдержки. Зарплата была по тем временам приличная, но он был не женат, да и тратить особо было не на что. Однако ему хотелось жить отдельно, не в общежитии. Ему было около 30 и, учитывая лучшие производственные показатели, он имел право просить отдельную квартиру, хотя и не был женат. Квартиру ему дали в доме, который еще строился (достраивалась вторая секция). Это была «малосемейка» площадью 12 кв.м – по тем временам шикарное жилье для одинокого молодого человека.

Отметить это событие он позвал только меня. И вот как-то вечером часов около 7 я поднимался на 9 этаж, зажав в руке алкоголь и что-то, что называется закуской. Без лишних слов мы расстелили газету на низеньком столике, устроились на табуретах и чокнулись гранеными стаканами. В то время все продукты были низкого качества, включая водку, поэтому я не буду задерживаться на описании того, что тогда называлось едой. Мы были молоды, полны энтузиазма, любили походы, песни под гитару. Нам казалось, что это мы вершим историю, что все в этом мире создано для нас, и мы были наполнены важностью.

За окном было уже темно, стоял октябрь и только вспышки от сварки железных конструкций иногда освещали полутемную комнату.

Мы говорили о предстоящем лодочном походе по Мсте, о новой квартире, как вдруг в приоткрытую дверь важно и независимо, не то, что вошел, а как-то возник большой рыжий кот. Я заметил его глаза, они были зеленые и холодные. Не я один заметил кота. Мой товарищ с огромным возмущением и негодованием вдруг закричал на него. В его возгласе было категорическое возражение против покушения на его частную собственность, эта нота звучала не более секунды, но я расслышал ее. После этого он схватил бедного кота, распахнул окно и с яростью, ему не свойственной, швырнул его в темную бездну. Дикий первозданный крик донесся из пасти бедного кота. Казалось, это был возмущенный крик самой вселенной. Все это продолжалось мгновенья, но они по своему накалу стоили месяцев, а может быть и лет. Когда, наконец, в проеме окна я увидел бледное, искаженное болью и ужасом лицо моего друга, на его голове стоял кот. Без сомнения это был тот самый кот. В последний момент он извернулся и прыгнул на голову своему обидчику. Со всей звериной яростью он вонзил свои когти в его голову. По лицу Анатолия двумя струйками текла кровь. Я взял его за руку и вместе с котом усадил на табурет. Кот оцепенел и с головы слезать не хотел. Любое движение моего товарища причиняло ему нестерпимую боль. Я задумался, что делать дальше. Действительно, ситуация полукомичная-полутрагичная. Снять кота нельзя, ибо это вызывает нестерпимую боль, к тому же дело тонкое, связано с головным мозгом. Как тут быть?

В это время постучалась старушка из комнаты напротив и спросила: «А вы тут котика моего не видели?» Я отвечал: «Вон ваш котик – зверюга, на людей нападает». Но она сама замерла в удивлении и тут же сказала: «Нет, это не мой котик, мой мирный, домашний». И тут я решил звонить в «скорую». Приятель сидит, ни жив, ни мертв, а делать что-то надо. Я побежал в вагончик строителей, где у сторожа наверняка есть телефон. Пусть приезжают, надо спасать человека.

Слава Богу, вагончик был открыт, и телефон работал. Я набрал 03 и сообщил, что кот вцепился в человека, снять не можем, и попросил срочно приехать.

Надо знать советского человека; это ничему не верящий бюрократ, думающий только о том, как избежать ответственности и работы. Поэтому ответ был категоричный, что, мол, перестаньте хулиганить, что коты не могут нападать на людей. Пришлось мне перезвонить и измененным голосом сообщить, что молодому человеку плохо с сердцем, ну и т.д., что обычно говорят в этих случаях.

Когда я возвращался, дом уже гудел. Каким-то непостижимым образом все узнали, что кот вцепился в человека и не отпускает. Люди собирались на лестничных площадках и обсуждали эту тему, а бедный Толя с не менее бедным котом находились в тоже плачевном состоянии, в котором я их оставил. Мучительная боль, которую испытывал мой товарищ, невольно передавалась и мне. Короче, мы страдали все трое.

Скорая помощь приехала быстро. Две молодые женщины сами оцепенели от ужаса, когда перед ними предстала эта картина. Одна из них с трудом вымолвила. «Мы ничего не сможем сделать, мы оказываем только кардиологическую помощь, надо везти в больницу». «Вместе с котом», – воскликнул я. Она ответила утвердительно.

Наш спуск пешком по лестнице с 9 этажа можно описывать как отдельный рассказ. Я и врач придерживали кота. Ее помощница держала за локоть Толю. Мы шли медленно. Каждый шаг был мучителен. Отдельные полупьяные личности пытались пугать кота жуткими криками, но кот стоял как вкопанный.

На коленках, мы влезли в медицинский «Рафик», и тихонько поехали в больницу. История о том, что кот напал на человека, просочилась и туда. Мы шли по коридорам больницы без малейшей гордыни. Мы подчинились судьбе и вверяли себя ей. Каждая клеточка, каждый мускул вопил о помощи.

И помощь пришла в виде маленького скуластого доктора, который цокал языком и твердил, что спасти не удастся. Я напомнил ему, что мы пришли своими ногами, но он тут же сказал, что это он про кота.

Он сделал коту укол из какой-то горячей жидкости. Бедное животное как-то стекло и шлепнулось в таз. Доктор сказал, что он уже был мертвый. У кота был инфаркт – разрыв сердца от того ужаса, который с ним случился. Фактически все это время он стоял на голове оцепенев, но сердце его уже не билось.

Мой друг, пережив нелегкие минуты, покорно подставил свою голову для лечения. Все это лечение сводилось к тому, что ему помазали раны на голове зеленкой. Доктор сказал, что остальное – это не его профиль. Может быть, все обойдется, но если что – нужен специалист.

Так закончилась первая часть этой непростой истории.

* * *

Прошло несколько дней. События, связанные с котом и новосельем, стали блекнуть в моей памяти, но как-то в один из дней по телефону позвонил Толик. После обычных приветствий он попросил встречи у него дома вечером. При этом он спросил, не могу ли я остаться ночевать в его квартире. Смутная тревога закралась ко мне в душу.

Вечером я поднимался по знакомым ступеням на 9-й этаж. Дверь открыл мне человек очень похожий на моего друга. Конечно, это был он, но взгляд его был грустный, волосы растрепаны. Это был очень больной человек. В его речи не было энтузиазма, ноги еле передвигались. То, что он сказал, потрясло меня – кот жив, каждую ночь приходит к нему домой, ужасно хохочет и прыгает ему на голову. Потом у него болит голова, он не спит, не может работать, а главное, не может никому сказать, что с ним.

Я опешил. «Ты же помнишь, что кот упал в таз, что он был мертв», – возражал я ему, но он отвечал: «Я глазам своим верю». Мне никогда не приходилось иметь дело с умалишенными людьми, однако я понял, что эпитеты «дурак и идиот» здесь вряд ли уместны. Собрав в кулак всю свою сдержанность и волю, я робко спросил, что, может быть, это ему показалось, но по взгляду понял – лучше не продолжать. И тут мне пришла в голову идея попробовать подыграть ему. Я предложил поменять эту квартиру на такую же в другом районе. Кот новой квартиры не знает, следовательно, найти не сможет, и тогда радость и спокойствие вновь воцарятся в наших сердцах. Эта идея ему очень понравилась. Он воодушевился и сразу стал почти нормальным человеком.

Мы занялись обменом. Не буду останавливаться на столь скучной и неинтересной деятельности. Однако через неделю вариант обмена был найден, и мы стали готовиться к переезду. Друг мой совсем сдал. Без водки он не мог жить. Один кошмар он пытался выдавить другим.

Настал долгожданный день переезда. Нехитрая мебель и книги сиротски сгрудились в углу кузова грузовой машины. Перед этим они были тщательно проверены на наличие кота. Мы поместились в кабине. Всю дорогу я уверял моего товарища, что несчастья позади, что теперь будет все хорошо, но он мрачный сидел и только мычал в ответ. В этот день я оставил его одного. Честно сказать, я сам уже устал от этих проблем. На следующий день звонков не было, не было и спустя четыре дня. Я уже совсем успокоился, но в пятницу под вечер он позвонил и сказал, что кот его нашел, при этом страшно веселился, а затем вцепился ему в голову и не отпускал всю ночь.

Мне было не до смеха. Я понял, что должен сделать серьезный и ответственный шаг. Мой друг в беде.

Утром я был в психушке и пересказывал эту историю главному врачу, а после обеда мы поместили Толю в психоневрологический диспансер (само название какое-то гнусное). Первое время я навещал его, потом сообщил его сестре в другой город.

Тем временем наступила осень. Было сыро и пасмурно. Моего друга уволили с работы и дали инвалидность, 2-ю группу. Врач сказал, что скоро его можно будет выписать домой. Плохо жить там, где мало солнца. Я почему-то думал, что если б было солнце, мой друг поправился. Когда нет солнца, одни несчастья и плохое настроение. В нашем северном солнце очень много доброты и ласки, но оно редко бывает, особенно осенью. Вообще, с солнцем всегда связана надежда. Надежда на что-то хорошее. Но солнца не было.

Потом, спустя много лет, я понял, что ждал Бога.

Проведя почти месяц в «психушке», он исхудал и как-то потух. Мы переправили его домой. По дороге разговорились. Мой приятель был рад нашей встрече и, заглядывая в глаза, вдруг предложил сходить в поход. Я всячески отговаривал его. Было холодно, на улице конец октября и реки вот-вот встанут, но он все настаивал. Уже дома я сдался. Мы выбрали довольно легкий маршрут по речке в нашей области. Организация похода легла, естественно, на меня, но, учитывая бедственное положение моего друга, я не возражал. Мы договорились пройти маршрут в октябрьские праздники.

В предвкушении похода состояние Толи было приподнятым. И вот, наконец, настал этот день, когда мы, нагруженные байдаркой и всякой снедью, погрузились в нанятую мной машину. От города мы отъехали около 80 км. и стали выгружаться. В этот день, проплыв часа два, мы остановились на ночь. Привычно разбив палатку и соорудив костер, мы занимались приготовлением еды и молчали. Природа потихоньку засыпала. Было очень тихо. Нам хотелось слушать эту тишину. Даже дыхание казалось очень громким. Поужинав, мы легли, но я знал, что Толя не спит. О чем он думал? Рано утром (было очень темно) меня разбудило странное бормотанье. Я прислушался, потом выглянул из палатки. Мой приятель стоял на коленях у костра и… молился. Непривычные слова были тяжелы для речи, но я слышал – «иже еси на небеси…», и вдруг мне самому очень захотелось повторять с ним. Я, тоже, встав на колени у палатки, начал молиться. Опыта не было, как молиться, что просить, как обращаться на «Вы» или «ты»? На «Вы» как-то звучало не естественно, вроде как к классному руководителю. Это обращение было выше, чем к директору завода и даже первому секретарю ЦК КПСС. Больше всего это было похоже на просьбу к отцу, который не доволен, но может простить, ведь мы же его дети.

Утром мы встали, как ни в чем не бывало, как будто ничего не было. Было немного стыдно и радостно. Сквозь низкие тучи пробилось солнце. В нем было ощущение отца, улыбающегося сквозь пушистые усы. Почему-то сдавило горло, но я знал, что это хорошо. Было хорошее настроение, и день на природе пролетел быстро. Поход наш подходил к концу. Мы высадились в небольшом поселке с названием «Красные ткачи», которое для иностранцев кажется очень странным. Иностранцам многие наши названия кажутся странными, например, фабрика «Упорный труд», заводы «Красный маяк», «Красный перекоп», «Красный перевал», «Свободный труд», хотя, может быть, они правы.

Ожидая машину, мы решили перекусить в местной столовой. В ней обычно обедали шофера дальних рейсов и рабочие с местного завода. Около столовой стояло много машин и среди них красавец отечественного машиностроения «Белаз». Его колеса были выше человеческого роста. Он внушал гордость и ужас одновременно.

Мы взяли рассольник и компот. Выбор, сами понимаете, не большой, к тому же чистотой столовая явно не выделялась. Я заметил, что под столами бродила кошка. Она была под стать этой столовой, но с ней были двое котят, серые и пушистые. Я содрогнулся от неприязни и ускорил обед. Мы вышли на воздух, изо рта валил пар, был легкий мороз. Водитель «Белаза», степенный мужик, закурил «Приму» и прыгнул на первую ступеньку подножки. Через секунду взревел двигатель и повалил черный дым. В это самый момент я заметил под колесом пушистого котенка, он жался от холода прямо к колесу. Заметил котенка и Толя. В ту же секунду он кинулся под колесо железного монстра. Мне казалось, время остановилось. В воздухе повис ужас, все вокруг онемели. Машина начала свое движение, но мой друг с котенком уже выкатился из-под нее.

Конечно, я ругал его и говорил, что мало нам неприятностей с этими котами, он еще взял, и зачем рисковать жизнью, у кошки котят много, бери любого. Но он не слушал меня. Прижав к груди и согревая его дыханием, он был счастлив, а я думал, что этот поход был не напрасным, и что можно быть счастливым без водки и шашлыков.

Кот неплохо прижился у моего приятеля. Все свое свободное время он отдавал ему. Даже в магазин они ходили вместе. Как-то раз вечером я был в гостях у Толи, и он мне поведал что… его кот ТОГО кота к нему не подпускает и, более того, даже бьет его. Я не знаю, как может драться виртуальный кот с настоящим, но кто знает, где правда, может быть… но в прочем мистика – это не мой конек, и я в этом ничего не понимаю. Однако сейчас я думаю, что для Господа, если он хочет дать возможность искупить вину человеку, попавшему под минутной страстью в лапы неизбежных законов кармы, нет ничего невозможного, даже если нужно соединить несоединимое.

Прошло еще некоторое время. Приближался Новый Год. В новогодних хлопотах я вспомнил о своем приятеле только в кругу своих студенческих друзей. Разгорячившись и, наверное, не совсем осторожно, я поведал эту историю за новогодним столом. Несмотря на выпитое, воцарилось молчание. В нем было удивление, ужас, радость, все вместе. Потом задавали много вопросов, но одна девушка просто попросила меня познакомить ее с Толей. Вначале я отговаривал ее, ссылаясь на его нездоровье, но потом согласился.

Эта встреча состоялась через неделю. В принципе, она не имеет никакого отношения к этой истории. Потому, что эта встреча способствовала возникновению любви. Сначала мы попили чайку, поели торт, который принесла Маша. Я играл с котом. У него были потрясающие способности. Например, он прыгал мне на плечо с места, не отталкиваясь от пола, и начинал мурлыкать от звука «р-р-р».

Когда я вышел на кухню – они целовались. Незаметно одевшись, я ушел. Первый раз за последнее время я покинул моего товарища в полном удовлетворении. Тогда я понял – теперь у него есть, кто будет о нем заботиться.

В марте я получил приглашение на свадьбу. К этому времени у них сложилась дружная семья. С Анатолия сняли инвалидность, восстановили на работе и в институте. Я помню, как на той свадьбе все дружно выпили за кота. Все, конечно, понимали, что соприкоснулись с каким-то важным законом жизни, с какой-то огромной и мудрой силой. Об этом стеснялись говорить, наверное, чтоб не осквернить, поэтому говорили про кота и за него пили, но я за кота не пил.

Шрипати дас

(прислал Чайтанья Чандра Чаран прабху)

«Садху-санга», газета Псковской общины ИСККОН, No15