Rss

Молитвы

– Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. Помилуй меня, Господи. Помилуй меня, Господи. Помилуй меня, Господи.

Пожилая, хорошо одетая женщина трижды перекрестилась и замолчала. В храме в это время было тихо, и каждое слово, сказанное даже вполголоса, отдавалось эхом по всему помещению. У алтаря суетились две старушки, они мыли полы и так же вполголоса судачили о своем. Их не было слышно, и женщина успокоилась. Честно говоря, она чувствовала себя не в своей тарелке: ей было странно находиться в храме, который она посещала только по самым главным праздникам – из-за того, что в одиночку приходится произносить эти странные слова и вообще из-за ситуации, которая ее сюда заставила явиться. Она не ощущала себя такой уж верующей и о Боге вспоминала больше в сердцах: «О Боже! Господи, Боже мой!» и т.д., то есть в случаях, когда воспитанный русский человек заменяет откровенные ругательства чем-то более благообразным.

Но сегодня в храм ее заставила придти довольно тяжелая ситуация, сложившаяся в семье, ситуация которую пробовали разрулить самыми разнообразными способами и не смогли, поэтому остался этот, довольно эксцентричный для нее, способ.
Женщина еще раз оглядела помещение и, порывшись в сумочке, достала листок с молитвами, которые ей посоветовал читать местный батюшка – смиренный священник, добрая душа, который, прослышав о ее беде, очень долго суетился и давал советы, проявляя крайнюю степень сострадания, в общем, пытался помочь чем мог.

Женщина развернула листок и с глубоким вздохом посмотрела наконец прямо перед собой на лик иконы Пресвятой Богородицы, о которой батюшка сказал, что эта икона «Всех скорбящих радость, об утверждении в вере, об обращении заблудших, о духовном прозрении очей».
Богородица, казалось, смотрела на женщину с некоторым ожиданием, что та прямо сейчас сморозит какую-нибудь глупость. Не встретив в глазах изображения сочувствия, женщина опустила взгляд на листок и начала читать, немного запинаясь:

– Господи! Прости, вразуми, помилуй и на путь истинной веры обрати!

– Господи! Просвети заблудшего Игоря, обрати его в Святую Церковь Твою и спаси его всесильною Твоею Благодатию! Нас же в Православии и истинной вере соблюди, яко благословен еси во веки веков. Аминь.

Женщина прочитала молитву и остановилась, чтобы перевести дух. Ее голос гулко разносился по всему помещению. Она еще раз взглянула на лик Пресвятой Богородицы, словно ища поддержки. Снова, но уже не очень глубоко вздохнув, женщина продолжила чтение, стараясь как можно скорее закончить с этим не очень приятным для нее делом.

– Владычице, приими молитвы раб Твоих за недугующего неверием Игоря и избави его от слепоты душевной, да узрит свет Веры Божественной, да обратится в недра Матери Церкви и избавится всякия нужды и печали.

– Господи, отступивших от Православной веры и погибельными ересями ослепленных светом Твоего познания просвети и ко Святой Твоей Апостольской Соборной Церкви причти.

Дальше шла такая длинная молитва на трудном церковнославянском языке, что женщина остановилась и решила передохнуть. «Как же так Господи, – вполголоса говорила она, обращаясь к Богу не как к Вседержителю и Всевышнему, а как к личности, о которой вспоминают в повседневной жизни и лишь для того, чтобы взвалить на Него бремя своих проблем, – как же Ты допустил, что именно с моим внучком Игорьком это произошло? Что же это такое? Старший брат нормальный, без отклонений, а Игорек что отчудил…»

 «Господи, – шептала она уже в сердцах, – как же Ты мог допустить такое, что внук мой, крещенный, между прочим, в Твоей вере, вдруг отвернулся от Тебя и позволил охмурить себя этим, ну которые на улице, в странных одеждах». Она просто не смогла произнести даже в уме страшные слова, чтобы обозначить людей, отвративших ее внука от истинной веры. «А ведь он такой славный мальчик. Отзывчивый, начитанный, кушать ведь перестал…мясное…одним постным питается, так разве ж это еда! От спиртного, правда, отказался, это хорошо и ко всяким другим баловствам тяги теперь не имеет… Так ведь разве это нормально? В его-то возрасте, когда всего хочется попробовать? Вот отгулял бы свое, а затем и в веру можно податься. А то получается, это ему нельзя, этого он уже не хочет, принципы какие-то придумал… Ладно хоть учиться не бросил – говорит, пригодится в жизни. Книжек всяких домой принес, целую библиотеку, песни их крутит и сам иногда поет, правда – я сама слышала, – женщина улыбнулась, – голос у него смешной еще, мальчишеский, но поет хорошо». Задумалась. «Недавно девушку привел знакомиться, тоже их Харе…», – женщина в ужасе от того, что чуть было не произнесла страшные крамольные в православном храме слова, замолчала. Она достала платок, вытерла пот со лба и, немного помедлив, продолжила. «Она тоже из этих, – женщина кивнула головой в сторону выхода, – ладно, хоть вежливая, скромная… прелесть какая девочка». Женщина снова ошарашенно замолчала. «Была бы прелестью, если бы не была из них… которые моего Игорька к себе переманили. Ведь что же делается, Господи, он так и будет жить? Не как все, словно белая ворона, как же он в обществе адаптируется? Вот брат его старший, живет как все, привычки хоть и вредные, но так ведь сейчас все живут! Выпивать, правда, стал в последнее время слишком много, курит, в милицию недавно вызывали, что-то о наркотиках намеки делали. Так, может, не все еще потеряно и его минует чаша сия. Пообщается с младшим братом, может, наберется от него чего хорошего. А то ведь что за жизнь устроил нам всем… паршивец этакий!» Женщина замолчала, почувствовав, как у нее внутри все закипает. Так было всякий раз в последнее время, когда она начинала думать о старшем внуке. Она оглянулась по сторонам, взглянула на суровые лики, смотрящие на нее с многочисленных икон. Взгляд Пресвятой Богородицы даже как-то изменился и был, скорее, очень внимательным.

Женщина задумалась на мгновение, а затем решительно заявила:

– Ты, Господи, вот что, молитвы мои о младшем внуке…отнеси на счет старшего…его нужда сильнее, чем у младшего… А на Игорька просто душа не нарадуется. И чего это я вздумала Тебе на него жаловаться? Тут старшего спасать надо… а насчет младшего, так Ты ж ведь Сам с ним разберешься. Не велика для Тебя задача…

Женщина прошуршала листком и, найдя то, что искала, прочла уже решительно и от всего сердца.

– Господи, аще которую молитву без внимания прочитала и рассеялася в помыслах, прости и спаси мя по милости Твоей.

Она перекрестилась три раза и, развернувшись, пошла к выходу, но у самой двери остановилась, осмотрелась, нет ли кого рядом, и громким шепотом быстро произнесла:

– Спасибо Тебе, Господи, за такого замечательного внука Игорька, раба Твоего, ведь чудо какой мальчик вырос… И, – она вновь осмотрелась вокруг, – Харе Кришна Тебе…

Произнеся эти слова, женщина сразу засуетилась, быстро вышла из храма и спокойно, с чувством выполненного долга отправилась восвояси.

13.09.2008 г.

Йога-Нрисимха дас (Самара)

«Садху-санга», газета Псковской общины ИСККОН, No43, июль-сентябрь 2009