Rss

О гордости

Несколько историй о гордости в преданном служении.

Начать я хотел бы не с сегодняшних дней, а обратиться к дням минувшим, когда я молодой и подающий надежды комсомольский лидер, успешно обращал в коммунистическую веру несознательную массу солдат срочной службы.

Да дорогие мои преданные и не совсем, в далекие восьмидесятые я был секретарем комсомольской организации военной части, расквартированной в той местности, которую в народе любовно называли «а, короче, БАМ».

И хоть этот период моей жизни заслуживает отдельного и очень увлекательного рассказа, я все же скрепя сердце (если сердце может скрипеть) упомяну только один маленький эпизод, который вписывается в дальнейшее повествование.
Кришну я тогда не знал. Как, в общем-то, не знаю и сейчас. Но если в данное время я хотя бы о Нем наслышан, то в то далекое время я был в этом отношении абсолютным нулем. Но гордостью обладал в высшей мере, а ложное эго у меня было больше моего доходяжного тела раза в три. Ведь комсомольский босс все-таки.

И вот в 1981 году КПСС устроила очередное шоу под названием «XVI Съезд компартии». Я как истинный борец за идеи коммунизма проявил недюжее организаторское рвение, решив устроить поголовный просмотр теле-трансляции, согнав на него весь личный состав нашей части. Такого еще никто до меня не делал, и я просто распух от гордости и собственной значимости.

В огромный актовый зал были согнаны солдаты и комсомольцы-офицеры, которых я уже достал своим юношеским задором и идеологическим идиотизмом, а сам расположился на стуле впереди всех, дабы не упустить ни одного слова исходящего из уст нашего впавшего в старческий маразм коммунистического лидера (Брежнева)

Включили телик, наступила мрачная тишина, за моей спиной солдаты готовились отойти ко сну часов на несколько, офицеры с ненавистью дышали мне в спину. Мне же было все равно. Удобно расположившись, я внимал невнятному бормотанию «дорогого Леонида Ильича», и вот, на 20 примерно минуте, когда во всем теле ощущался релакс и умиротворение, ко мне неожиданно подошел незнакомый грубый мужчина и с силой толкнул в плечо. Времени на то, чтобы удержаться у меня не было, и я в соответствии с законами физики грохнулся на пол. От чего и проснулся. Сидя на полу, я не сразу отошел ото сна и изумления, вызванного нахальным нападением неизвестного, но то, что мое сегодняшнее выступление полностью потерпело фиаско, до меня дошло сразу. Ржачка стояла такая, что стены сотрясались. Я скромно так поднялся, молча выключил телик и в сопровождении удовлетворенных происшедшим солдат, отправился в казарму. Весь день только и было что разговоров о моем падении вниз, я тоже смеялся вместе со всеми. Вполне естественно после этого случая моя гордость уменьшилась до обычных, стандартных размеров.
* * *

Шрила Прабхупада как-то сказал: «Преданный может гордиться, что его процесс служения – лучший. Это не постыдно. Это называется трансцендентным соревнованием. Каждый должен чувствовать гордость за свой конкретный вид преданного служения, но это не значит, что другие виды служения – низшие.

Каждый должен чувствовать гордость от того, что он становится искренним преданным Кришны, но чистый преданный никогда не приуменьшает важности других преданных. Кришна наслаждается различными видами служения. Не нужно проявлять высокомерие по поводу какого-то определенного вида служения»

Джанмаштами в Самаре, год, наверное, 1992. Мы сняли спортивный зал на стадионе «Динамо», огромный такой, весь покрытый матами, абсолютно весь. Радости преданных не было предела. Посудите сами: огромное пространство там и сям всякие турники и канаты – киртан напоминал сиесту в джунглях. Установили алтарь, пригласили гостей и праздник, честно говоря, удался на славу.
Прасад приготовили в таком количестве, что преданные и гости просто отваливались на маты от переедания. Основную массу прасада приготовили в храме, но и преданные тоже наготовили достаточно. В том числе и один наш бхакта, не инициированный, но все же искренний, принес то, что приготовил, в общий котел.

И, вот, появляется наша санкиртана. Праздник в самом разгаре, но они только закончили распространять книги и вот приехали, что называется, «с корабля на бал». Не входят, а вплывают, серьезные, гордые и с огромным одобрением обращают внимание на расставленные в углу кастрюли и противни. Я им с увлечением рассказываю о том, что наготовили в храме и преданные, в том числе упоминаю и того, неинициированного. И тут один из санкиртанщиков с сомнением смотрит на его кастрюли и так это веско заявляет: «Если готовил не инициированный, то это не прасад, а бхога». Меня, честно говоря, покоробило его заявление, так сами они совсем недавно получили инициации, а до этого практически вся наша ятра состояла из неинициированных, поваров, в том числе. То есть трескали «бхогу» за обе щеки, а тут разбираться стали. Обидно мне стало за того бхакту, уж очень он искренне радовался, когда свой прасад притащил. Я немного подискутировал на эту тему, но, увидев бесполезность подобного занятия, вернулся к делам. И что самое интересное, когда настало время приступить к самой главной части праздника, то санкиртанщики как миленькие уминали «бхогу» и даже просили добавки.

Но не это самое главное в моем повествовании. В какой-то момент я вспомнил о своих обязанностях казначея и спросил насчет денег за распространенные книги. Они опять так это веско заявляют, что «лакшми» мол, в машине и с ними ничего такого в принципе случиться не может. Я все же настаиваю на своем, и они отправляются на стоянку. Через некоторое время возвращаются, и вид у них, как у воздушного шара после прямого попадания чего-нибудь острого. Короче, они оставили деньги в бардачке, и ушли на праздник, не закрыв даже двери! Воры, наверное, были бесконечно благодарны за то, что им не пришлось вообще возиться с замками. А санкиртана, между прочим, в те времена была очень даже крутой и денег приносила порядочно, так что враз присмиревшие герои «наказали» нашу ятру на приличную сумму. Мы их даже не ругали, так пожурили немного, ведь они были еще двадцатилетними пацанами и санкиртанщиками одновременно, а к санкиртане отношение всегда было очень уважительное. Я, конечно же, усмотрел во всем этом еще одно. Кришне очень нравится Самому наказывать Своих преданных, когда они начинают сильно задаваться от выполнения своего служения. Как правило, такая «клизма» идет преданным на пользу, и после этого они долго помнят о ней, стараясь не совершать ошибок и не относиться к другим преданным с пренебрежением.

* * *

Один преданный из Самары, Адишйам прабху, прознав, что я коллекционирую всякие истории о преданных, поделился со мной воспоминаниями о случае, который с ним приключился в нашем храме.

У нас проживал некий Вамана дас. Преданный он пожилой, но, как говориться, молод душой. Все с ним будто бы в порядке, да только голос его, мягко говоря, благозвучием не отличается. Я думаю, что даже на конкурсе вокального мастерства среди ворон, он не сорвал бы аплодисменты. Но, как и все, у кого на ушах медведь чечетку сплясал, он отличается бескорыстной любовью к пению и всегда старается продемонстрировать свое «мастерство» во время киртанов, бхаджанов и чтения кругов. Причем во весь голос. За что его время от времени подвергают остракизму и выселяют из храмов по всей стране.

Вот в один из таких периодов между вселением и выселением Ваманы, Адишйам и встретился с ним в храме. Происходила эта встреча tete-a-tete в алтарной во время чтения джапы. Как правило, уже на третьем круге остальные преданные прятались кто куда, так как считали, что находиться одновременно в медитативном состоянии и слушать Ваману ну никак невозможно. Так как круги свои он не «воспевает» в обычном нашем понимании, а просто-напросто орет. И примерно на четвертом круге всегда остается в одиночестве. Что его, кстати, совершенно не обескураживает.

Итак, Адишайм читает мантру в сопровождении Ваманы, три круга выдержал, а затем, решив положить безобразию конец, подошел к нему, уселся напротив и с такой же страшной силой начал повторять, стараясь перекричать своего визави. Картина, которую каждый может себе легко представить: сидят двое взрослых преданных друг напротив друга и орут маха-мантру, причем Адишйам делает это с вполне благим намерением, а именно наглядно показать Вамане отрицательную сторону подобного сверхдецибельного повторения. Вамане же просто ништяк, от всего этого он просто удовольствие получает.

Сидят вот так, мантра-медитацией занимаются, круг, два, несколько и Адишйам выдохся – отсутствие практики сказалось. Видя бесполезность своего подвига, а заодно и тщетность прилагаемых нечеловеческих усилий, он доорал круг и поднялся, чтобы с достоинством отступить на заранее подготовленные позиции. И тут Вамана с восторгом говорит: «Куда же вы прабху, мы же так здорово мантру повторяли!» И сказал это с таким воодушевлением и искренностью, что Адишйам почувствовал глубокий стыд за свою попытку «наказать» преданного, за его неумение (как ему казалось) повторять круги. Этот случай заставил его по иному смотреть на служение, выполняемое другими преданными и уж точно не с высоты своего ложного эго. С чем я его и поздравил.

(из цикла “Веселые истории о преданных”)
Йога Нрисимха дас (г.Самара)

«Садху-санга», газета Псковской общины ИСККОН, No50 ,апрель-декабрь 2012