Rss

Об обиде на Бога

Из “Философского дневника” Бхакти Вигьяны Госвами

12 11

Все на кого-то обижены… А если не обижены, то ищут, на кого бы обидеться. Иногда даже обидно становится, что на самом деле не на кого обижаться. Так приятно чувствовать себя невинной жертвой. Но обида – это всего лишь яд, выделяемый гордыней. Если у меня есть гордыня, то будет и обида, и чем сильнее гордыня, тем больше будет моя обида.

По-настоящему смиренного человека невозможно обидеть, а стало быть, ему некого прощать. Простить – значит чуть-чуть разгрузить свое сердце, снять с него непомерное бремя обиды, которое взвалило на него гордыня. Но для чего? Очень часто люди делают это только для того, чтобы снова начать растить своем сердце новые обиды. Иногда мы прощаем лишь для того, чтобы умилиться собственной доброте и еще сильнее почувствовать себя невинной жертвой. Простить нетрудно – трудно не умилиться тому, что простил.

Гордыня – как рак, если она уже пустила свои метастазы в сердце, то избавиться от нее практически невозможно. Злокачественная гордыня. (Интересно, а бывает доброкачественная?) Она не успокоится до тех пор, пока не разъест душу до конца.

На самом деле нужно не прощать, а благодарить: випадах санту тах шашват татра татра джагад-гуро (Шримад-Бхагаватам, 1.8.25: «О учитель всех миров, посылай же эти беды нам снова и снова, чтобы мы могли видеть Твой лик, ибо видеть Тебя – значит больше не видеть смерти»), – это Ты учишь меня, и моя боль – всего лишь ничтожная цена за тот бесценный урок, который Ты хочешь мне преподать. Заменить обиду на благодарность – значит превратить гордыню в смирение. Поэтому в следующем стихе Кунти-деви говорит о смирении и нищете: джанма аишварйа-шрута-шрибхир (Шримад-Бхагаватам, 1.8.26: «О мой Господь, искренне обратиться к тебе может только тот, у кого нет ничего за душой. Люди же, опьяненные своим положением в обществе, богатством, образованием и красотой, не способны назвать Тебя по имени»)… Редко у кого поворачивается язык благодарить Бога за нищету. А тем более делать это искренне.

Интересно, что рак лечат экстрактом из чаги, опухолевидных наростов на коре березы. Одну опухоль лечат экстрактами из другой. Эмоция обиды – это продукт жизнедеятельности злокачественной опухоли гордыни. Вылечить же ее можно только благодарностью, порожденной подлинным смирением. Даже если благодарность эта заемная и порождена не нашим смирением, а чьим-то чужим. Единственное лекарство от смертельной болезни гордыни – это экстракт вечной благодарности Богу, который мы должны черпать из книг Шрилы Прабхупады.

У Тарковского есть замечательные стихи, где он говорит о нанесенных ему обидах как о бесценных сокровищах. Но даже в них ему далеко до царицы Кунти.

Я каждый раз, когда хочу сундук
Мой отпереть…
Скупой рыцарь
В магазине меня обсчитали:
Мой целковый кассирше нужней.
Но каких несравненных печалей
Не дарили мне в жизни моей:
В снежном, полном веселости мире,
Где алмазная светится высь,
Прямо в грудь мне стреляли, как в тире,
За душой, как за призом, гнались;
Хорошо мне изранили тело
И не взяли за то ни копья,
Безвозмездно мне сердце изъела
Драгоценная ревность моя;
Клевета расстилала мне сети,
Голубевшие как бирюза,
Наилучшие люди на свете
С царской щедростью лгали в глаза.
Был бы хлеб. Ни богатства, ни славы
Мне в моих сундуках не беречь.
Не гадал мой даритель лукавый,
Что вручил мне с подарками право
На прямую свободную речь.

Даже в этих стихах, очищенных чувством благодарности, сквозит затаенная, до конца не изжитая обида – даритель-то (читай: грабитель), оказывается, лукавый. Дар, о котором говорит Тарковский – это дар свободы, выросшей из отрешенности, но дар, о котором говорит Кунти, гораздо больше – это дар назвать Бога по имени (абхидхатум) (Шридхара Свами объясняет смысл слова абхи-дхатум в своем комментарии к этому стиху (1.8.26): «слово абхидхатум значит ‘произнести Шри Кришна Говинда’».) И право на этот имеет только тот, кто полностью избавился от обиды. Ибо у кого повернется язык звать по имени Того, на кого смертельно обижен?

Лекарство от боли

— Сколько боли причинили мне люди, сколько обид нанесли! Сколько шрамов на моем сердце от их жестоких слов, от их кривых ухмылок, от их интриг… Я хороший, я желаю другим только добра, почему же они платят мне черствой неблагодарностью?

— Может быть, причина в том, что ты слишком хороший? В своих глазах.

* * *

Некий раджа построил целый квартал для бедных брахманов. Он любил брахманов, но вайшнавов не любил и не понимал. Прослышав о новых домах, ученик Рамануджи, Милагальван, решил попытать удачи.

— Мой Господин, мне негде жить. Дайте мне хотя бы комнатку в новых домах.

— Тебе не дам.

— Почему? Если вы думаете, что я плохо знаю шастры, велите вашим пандитам проверить меня…

— Причина не в этом. Шастры ты, наверное, знаешь. Но я не дам тебе даже уголка в новых домах, потому что ты вайшнав.

— Правда!? Неужели??? Спасибо вам, мой господин. У меня бы язык никогда не повернулся назвать себя вайшнавом. Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Хоть кто-то считает меня вайшнавом… Значит, для меня не все потеряно.

От радости Милагальван сорвал с плеча чаддар и стал плясать, подбрасывая его в воздух.

Обиду и боль причиняют нам не другие люди, а наше самомнение. Как можно обидеть того, кто, сбросив с себя пятипудовые гири самомнения, пляшет на улице от любви к Богу?

«Садху-санга», газета Псковской общины ИСККОН, No12, октябрь 2005