Rss

Танец любви

Сумит Басу делает подношение Божествам Шри Шри Гаура Нитай

В программе было 5 танцев. С утра лил дождь, но к началу программы выглянуло солнце, которое скрылось сейчас же по окончании программы. Сумит говорил нам, что очень просил господа Сурью дать ему свои благословения, показать свой лик. И тот согласился.

3 1

Первый танец назывался «Бхакти-вандана». Это была композиция поклонения Шриле Прабхупаде (на его пранати), вайшнавам (на молитву ванчха-калпа тарубхъяш ча…), Кришне (на хе кришна каруна синдхо) и бхакти как таковой. Сумит был необычайно хорош – изящен, смиренен и предан. Кроме того, Лакшми (одна из преподавательниц театра «Лила») его прекрасно накрасила, у него были такие глаза, как на картинах художников ББТ. На нем было желтое шелковое дхоти и множество украшений – непередаваемое изящество, свойственное только манипури. Однако в его крепких руках и плечах, в полноватом торсе присутствовала сила. В общем, он был необычайно хорош.

Он самым изящнейшим образом поднес лепестки цветов Шриле Прабхупаде, потом Божествам, потом Радха-Кришне, потом всем вайшнавам, обежав круг зрителей с лепестками в анджали. Каждым своим жестом он искренне прославил бхакти и всех присутствующих.

Его волновало присутствие Божеств и большого числа преданных, собравшихся на концерт. Он чувствовал ответ публики, и сейчас Вы узнаете, к чему это привело.

Второй танец был Васанта-раса. Это где Кришна обливается с пастушками красками, и они обсыпают друг друга цветными порошками. Я заметила, что его мимика гораздо живее, чем обычно (я смотрю этот танец уже третий или четвертый раз.) На наших глазах он преображался – из Кришны в гопи и назад. В какой-то момент я поймала себя на том, что мое лицо отражает происходящее. Я посмотрела на других и увидела примерно то же самое. Даже суровые брахмачари – и те вдохновились.

Третий танец был на бхаджан «Бхаджаху ре мана…». Во время исполнения этого танца Сумит, по-видимому, ощутил глубокое волнение. Он простирал руки к алтарю с таким чувством, что слезы невольно накатывались на глаза. А когда он дошел до последнего куплета, до строки, где говорится про «атма-ниведана», он уже был где-то, но не здесь. В глазах его стояли слезы.

Четвертый танец Сумит почел за благо предварить коротким пояснением. Он сказал, что в вайшнавской литературе описано 64 вида бхавы – настроения Шримати Радхарани. «Сейчас, – сказал он, и это звучало как вступительное слово укротителя тигров, – я попробую показать одно из этих настроений. Это настроение Шримати Радхарани, Которая ждала Кришну всю ночь, а Он так не пришел».

И вот Сумит прошел через всю алтарную и подошел к алтарю. Он шел свободным, вольным шагом, слегка склонившись вперед. Подойдя, он поклонился, затем сел на пол в изящной, но печальной позе. И тут началось нечто.

На наших глазах он превратился в Ту, Которой ведомо истинное чувство любви. Это была, несомненно, Радхика. Он вошел в эту бхаву очень быстро, как нож входит – не в масло, а в сердце. Он изобразил переживания Радхики, Которая ждет всю ночь и понимает, что Ее Возлюбленный уже не придет, но все еще не может расстаться с надеждой. Он показал, как, уже смирившись с Его отсутствием, Она вскакивает и бросается к двери, потому что Ей послышался стук. Как Она прислоняется к стене, обессиленная бесплодным ожиданием. Все чаще и чаще его руки поднимались к лицу с жестом Говинды, Держащего флейту. Она полностью погружена в мысли о Нем. Говинда, Говинда, Говинда – вот что мы видели. Радхарани металась как пойманная львица, и мысли Ее были только о Нем. Прекрасный грим, сделанный Лакшми, не выдержал наплыва этих чувств и потек. Сумит плакал, и по лицу его текли черные слезы. Это придавало ему еще больше сходства с прекрасной Радхикой, Которая в Своем трансцендентном горе уже не обращает внимания на свой внешний вид. В конце концов, переживание разлуки втянуло его, как в водоворот, он стал вращаться, воздев руки, и, наконец, рухнул на мраморный пол, сраженный непомерным горем – Кришна так и не пришел. Конец.

После этого Сумит встал и, пряча залитое слезами лицо, удалился. Некоторое время преданные сидели как громом пораженные, а потом стали аплодировать как безумные, и аплодировали долго, уже после того, как Сумит ушел. Многие плакали. На наших глазах было совершено жертвоприношение. Многие это поняли. Это было уже и не искусство. Это было проникновение в иные виды жизни, обретение смысла, который раньше был от нас скрыт. Разлука с Господом происходила на наших глазах и в наших сердцах. Это было не только настроение Радхики, но и настроение Чайтаньи. Нас как будто швырнули куда-то так высоко, что дух захватило.

Руководитель театра начал читать лекцию о танце Манипури, чтобы занять паузу, предназначашуюся для переодевания в другой костюм, а я пошла в гримерную Сумита. Когда я вошла, он стоял на коленях, прижавшись лбом к подоконнику, и плакал навзрыд. Он обливался слезами и мог только произнести: «Говинда, о, Говинда…» Он был абсолютно не чувствителен к нашим попыткам его утешить. Да и чем мы могли утешить его? Он был в разлуке со своим Господом…

Наконец, Сумит обрел способность говорить и понимать происходящее. Он повернул к нам лицо, залитое слезами, и сказал: «Я должен танцевать Лай-хараобу?» И я подумала, что у него лицо девушки. Это вообще было совсем другое лицо – оно было тоньше и гораздо, гораздо красивее, чем обычно. Он постарался взять себя в руки и пошел танцевать. Может быть, это было и лучше – дало возможность преданным немного разрядиться.

Впоследствии Сумит говорил нам, что исполняет этот танец в Радхика-бхаве крайне редко, потому что это чересчур болезненно для него. Он легко входит в настроение Радхи, а потом не может выйти из него и безумно страдает.

В общем, мы пережили нечто, слабо поддающееся описанию. Была сделана запись этого концерта, но ее мы увидим позднее, да и я вообще не уверена, что чувства можно записать. Смысл преданного служения не поддается записыванию на пленку. А мы видели именно его…

Кишори Мурти д.д., г. Ростов, 1999 г.

«Садху-санга», газета Псковской общины ИСККОН, No3, декабрь 2004